Ночная дорога домой обернулась неожиданной бедой для молодой семьи. Машина заглохла посреди глухого проселка, оставив родителей с маленькой дочкой в полной темноте. На их счастье, неподалеку оказался местный житель, согласившийся помочь с починкой. Пока тот возился с двигателем, из соседнего дома вышел его брат Вахид.
Тишину ночи вдруг разрезал знакомый, въевшийся в память звук — скрип протеза, который носил отец семейства. По этому звуку Вахид безошибочно узнал человека, чьи руки когда-то причиняли ему невыносимую боль в застенках тюрьмы. Лица мучителя он тогда так и не увидел — ему надевали на голову мешок перед каждым допросом. Но этот скрип… Он слышал его каждый раз, когда терял сознание от боли и приходил в себя на холодном каменном полу.
Ярость, долгие годы тлевшая где-то глубоко внутри, вспыхнула мгновенно. Рассудок помутнел. Дождавшись, когда семья уедет на отремонтированной машине, а его брат уйдет в дом, Вахид набросился на ничего не подозревавшего мужчину. Он связал его, заткнул рот и отвез в заброшенное место на окраине села — туда, где в детстве они с братом играли в прятки.
Яма была уже почти выкопана. Лопата с глухим стуком врезалась в плотную глину. Пленник, полуживой от ужаса, безуспешно пытался вырваться. Вахид уже готов был совершить последний, необратимый шаг, но в самый последний момент его рука замерла. Что-то внутри дрогнуло. А если он ошибся? Скрип протеза — не лицо. Он мог запомнить его неправильно. Или, может, таких протезов много?
Сомнения, острые как лезвие, вонзились в его сознание. Он не мог просто закопать человека, не будучи на все сто уверенным. Совесть, которую он считал навсегда убитой в той тюрьме, неожиданно зашевелилась. Вахид вытащил пленника из ямы, оставил его связанным в старом сарае, тщательно заперев дверь.
Чтобы узнать правду, ему нужны были другие свидетели. Те, кто, как и он, прошли через ад и могли узнать мучителя по голосу, по манере движений, по тому самому скрипу. Он отправился в путь, начав нелегкие поиски бывших узников того же режима, разбросанных судьбой по разным городам и весям. Каждый из них хранил в памяти кусочек общего кошмара. Вахиду нужно было собрать эти осколки воедино, чтобы увидеть целую картину и понять, держит ли он сейчас в заточении настоящего преступника или же невиновного человека, ставшего жертвой его собственной неисцеленной травмы.